Дыялогі з маладымі драматургамі . Дарына Стральцова: п’еса "Напиток впечатления", bubble-tea, "УСЁ" і страта звычайнай апоры

Працягваем размаўляць з удзельнікамі XIV Міжнароднай драматургічнай лабараторыі, якая адбылася ў верасні 2025 года.

Гэта не інтэрв’ю. Перад вамі ператвораны ў пісьмовы тэкст размова з дасведчанымі і тымі, хто толькі робіць першыя крокі на драматургічнай глебе пра творчасць і розных яго праявах. Аўтар ідэі – Яўгенія Бачыла, рэдактарка ЦБД. 

Аўтар: Дарына Стральцова.

Самаідэнтыфікацыя: Арэлі.

Першая выпадковая фраза: "Няважна, шклянка напалову пустая ці налітая, нашмат цікавей, што ў ёй наліта".

П’еса "Напиток впечатления".

Галоўная гераіня:

Надзя – 25гадоў, выглядае стомленай, працуе ў bubble-tea café (далее – баблцішная). Жыве з вялікім джус-боллом ў целе, які пазней пачынае выгадоўваць ў кафейні. Плавае ў шклянцы з напоем, ператвараецца ў робата, бачыць галаву ястраба, з дапамогай бабл-ці лечыць людзей. На працягу п’есы сутыкаецца з калегамі, ахоўнікамі, заўсёдашнім кліентам, бабуляй, натоўпам, дзецьмі, сястрой, жывой і мёртвай кліенткамі.

РЕКЛАМА

Играет кей-поп, на голубом фоне зацикленное ИИ-видео пластикового стакана

с запаянной сверху пленкой и бесконечно стекающими по нему капельками воды.

В стакане разноцветная жидкость, на самом верху видна белая сырная пенка,

на дне тапиока – черные шарики. Голос диктора зачитывает ИИ-шный текст

на русском языке, в то же время на экране транслируется тот же текст, но

написанный китайскими иероглифами розового цвета:

«Открой для себя новое впечатление – бабл-ти! Его основа – чай и молоко, в

которые добавляют тапиоку или джус-боллы – жемчужинки с соком внутри,

придающие необычную игру вкусов. Создай свое уникальное сочетание: добавь

тапиоку, джус-боллы, сырную, клубничную, шоколадную пенку или агар-агар –

ВСЁ для полного погружения во вкус и атмосферу. Не забудь хорошенько

потрясти и наслаждайся ярким освежающим моментом!1

Будь осторожен: бабл-ти – это не просто напиток, а настоящее

впечатление!»

Чья-то рука берет стакан и переворачивает его.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Просторная кофейня в голубо-розово-желтом цвете, интерьер напоминает

кукольный дом, над баром висят три маленькие плазмы, на которых идет

красочная ИИ-шная реклама бабл-ти, все подписано китайскими иероглифами.

Играет кей-поп. По всей кухне натянуты нитки, приклеенные наклейками к

различным поверхностям. В баблтишной два бариста, девушка и парень,

одетые в рабочие фартук и бандану. Надя стоит за баром, держит в руках

меню и напряженно перечитывает его. Она прикладывает руку к груди, глубоко

дышит и возвращает руку к меню. Даня сидит в зале на розовом диване,

утыкается в телефон.

НАДЯ. Так, давай еще раз. Есть молочные чаи – это чай плюс молоко.

Молочные фруктовые чаи – это чай плюс молоко. В чем отличие?

Даня отвечает, не отрываясь от телефона.

ДАНЯ. Вторые с фруктовыми вкусами.

Надя берет в руки меню и смотрит.

НАДЯ. Логично.

Надя берет с барной стойки моток вощеных ниток, разматывает метра два,

откусывает зубами. Достает из фартука набор наклеек и приклеивает один

конец нитки к меню, а второй тянет к фруктовым сиропам, параллельно

уворачиваясь и переступая конструкцию из множества натянутых ниток.

Надя приклеивает второй конец нитки к фруктовым сиропам. Она

возвращается к бару, берет в руки меню, недолго пробегается по нему глазами,

откладывает на барную стойку и отвечает по памяти, чуть закатывая глаза.

НАДЯ. Лимонады – они всегда со льдом и могут быть только холодными.

Фруктовые чаи могут быть холодными, горячими, и они без молока.

Надя ждет ответа от Дани, он никак не реагирует.

НАДЯ. Кофейные – это готовить нужно в кофемашине. Фраппе – это

перемолотый лед, нужно в блендере взбивать. Есть еще отдельно напитки с

матчей...

Даня взволнованно прерывает Надю.

ДАНЯ. У блендера крышку смотри!

Даня заходит на кухню, пару секунд рассматривает натянутые Надей нитки,

переступает через парочку, подходит к столу и берет в руки крышку. Даня

чрезмерно аккуратно накрывает блендер.2

ДАНЯ (говорит, не выражая никаких эмоций). Я один раз включил без крышки.

Было. (Пауза.) Лол...

Надя удивляется последнему слову и чуть улыбается. Даня неприлично долго

молчит.

ДАНЯ. Я весь день стены оттирал...

Даня молчит.

НАДЯ. А даймонды – это напитки с блестками?

Даня кивает. В баблтишную заходит клиент – мужчина лет тридцати пяти,

он подходит к бару и придирчиво рассматривает меню. Надя выпрямляется.

НАДЯ. Здравствуйте!

ДАНЯ. Здравствуйте.

Даня лениво становится у кассы, случайно задевает рукой одну из ниток, она

смещается. Надя быстро поправляет ее.

НАДЯ (шепотом Дане). Ничего.

КЛИЕНТ. Дайте, пожалуйста, «Бабл бабл тапиока, бабл, мусс холодный ти»,

только сделайте его теплым.

ДАНЯ. Так вы понимаете, что он только холодным может быть?

Клиент вопросительно смотрит на Надю.

КЛИЕНТ. Да?

Надя смотрит на Даню, быстро переводит взгляд на клиента и кивает головой.

Клиент тяжело вздыхает.

КЛИЕНТ. Ну, давайте «Бабл бабл тапиока, бабл, мусс холодный ти» холодный.

Даня что-то недолго вводит на компьютере, клиент прикладывает карту к

терминалу. Даня поворачивается к Наде.

ДАНЯ. Приготовишь?

НАДЯ. Да, давай.

Надя суетливо оглядывает все нитки, хватается пальцами за одну из них и

идет по ее направлению, скользя по нитке пальцами.

КЛИЕНТ. И добавьте обязательно банан. А то в прошлый раз не добавили.

Надя кивает. Даня переступает одну из ниток, садится на корточки и курит

ашку, периодически развеивая пар рукой. Клиент облокачивается на барную

стойку, пристально наблюдая за Надей. Она насыпает джус-боллы в стакан,3

замечает взгляд клиента, но не подает вида. Надя идет к холодильнику со

льдом, спотыкается об одну из ниток, ей удается удержать равновесие, но

один Джус-болл выпадает из стакана и падает в кастрюлю. Клиент

придирчиво вскидывает брови. Надя мешкается, Даня машет рукой на

кастрюлю, продолжая курить ашку. Надя насыпает лед в стакан.

КЛИЕНТ. А вы не слишком много льда добавили?

НАДЯ (неуверенно). А что?

Она кидает взгляд на Даню. Он, сидя на корточках, курит ашку, смотря перед

собой.

НАДЯ. Так и должно быть. Так в рецепте написано.

Надя указывает на одну из натянутых ниток. Она продолжает готовить

напиток, посматривая в рецепт, иногда следуя пальцами по ниткам. Надя

наливает молоко, чай, по ложке заливает сиропы.

ДАНЯ (не смотря на Надю). Да забей, можешь по ложке не наливать.

НАДЯ. Я сначала как по рецепту сделаю, так лучше запомню.

Даня курит. Надя запаивает приготовленный бабл-ти и, переступая нитки,

движется к бару. Даня кладет ашку в фартук, встает с пола, останавливает

Надю, слегка дотрагиваясь до стакана.

НАДЯ. Че? Я же добавила банан.

ДАНЯ. Сюда вишню еще надо добавлять.

Клиент громко цокает. Даня берет новый стакан, забирает стакан из рук

Нади, распаивает ножом на нем пленку, насыпает в новый стакан вишню,

заливает поверх напитком, который приготовила Надя, и отдает клиенту.

НАДЯ. Ваше впечатление готово! Не забудьте попереворачивать!

Клиент недоверчиво осматривает напиток и медленно переворачивает его,

направляясь к выходу. Надя внимательно пересматривает некоторые нитки и

вчитывается в меню.

НАДЯ. А тут точно должна была быть вишня? В рецепте не написано.

ДАНЯ. Да, она идет.

Надя прикладывает руку к груди и тяжело дышит.

НАДЯ. Как я должна была понять, что сюда вишню нужно добавлять?

ДАНЯ. Никак.

НАДЯ. Типа, вообще никак?4

Даня кивает головой.

НАДЯ. То есть такое в целом может произойти? И что мне делать? Как понять,

куда что, если в рецепте нет?

ДАНЯ. Никак, просто запомнить.

В баблтишную заходит посетительница.

Жэня. Давай пачнём з канца: рыхтуючыся да напісання п’есы, ты вырашыла цалкам паглыбіцца ў даследаваную табой тэму і пайшла працаваць у баблцішную. Раскажы, як гэта гісторыя закончылася і ці наогул закончылася.

Дарына. Да гэтага я доўгі час працавала дыстанцыйна і трохі здзічэла. Таму выхад да людзей успрымаўся вельмі радасна, я адчула сябе гадоў на 8 памаладзелай. Але гэта гісторыя скончылася так жа проста як і распачалася: захацела – пайшла, захацела – звольнілася. Вельмі складана было сумяшчаць дыстанцыйную работу з гэтай, я дайшла да нервовага знясілення. П’еса напісана з гарачай галавой і гэта відавочна. Але, магчыма, гэта і да лепшага.

Жэня. Атрымоўваецца, гэты досвед не быў для цябе нейкім паваротам?

Дарына. У межах майго жыцця – не. Для п’есы, вядома, я набрала процьму матэрыялу. Ну і баблці з кавай навучылася гатаваць (смяецца).

Жэня. Тады можам вярнуцца  на пачатак (смяюся). Твая тэма (бабл-ці) даволі нестандартная, адкуль яна ўзялася?

Дарына. У нейкі момант адчула, што страціла ўнутраную апору, якая раней заўжды была са мной. Потым убачыла, што такая праблема распаўсюджана ў маім асяроддзі. Не выключаю, што справа можа быць у ім, а не ва ўсіх людзях свету, тут меркаваць не магу. У любым выпадку, выразнае адчуванне адсутнасці зямлі пад нагамі пачало прыводзіць да вельмі прызямлёных жаданняў – атрымаць уражанне. Калі я ўсвядоміла, што адным з такіх уражанняў для мяне з'яўляецца вельмі дарагі напой, падумала, што гэта думка вартая большага разважання, і за ёй відавочна крыецца нешта яшчэ больш неадназначнае.

Жэня. У тваёй п'еса баблцішная своеасаблівая кропка незваротнасці. Месца, якое прываблівае магчымасцю атрымаць нейкую рознакаляровую палітру, але ў выніку менавіта яна выводзіць на паверхню ўвесь той хаос, які адбываецца ў душах людзей. Як думаеш, якая роля тут у гэтага напою? Ці ён проста ахвяра сваіх жа якасцяў, з-за каторых людзі ў яго паглыбляюцца? Альбо гэты хуткі дафамін – віноўнік крызісу, які не дазваляе людзям па-сапраўднаму вылезці са стану, які яшчэ больш засмоктвае?

Дарына. Бабл-ці тут – гэта новая падстава для ўнутранай апоры. Яна шматслойная, там шмат інгрэдыентаў, смаку і іншага. Але ад гэтага напой не становіцца больш складаным па сваёй сутнасці, гэта толькі напой. Менавіта такая абсурднасць – наданне яму сэнсу – дапамагла мне наблізіцца да тэмы барацьбы з хаосам, з якім, я думаю, людзі сутыкаюцца перыядычна. Па вялікаму рахунку, бабл-ці – проста прыемны на смак інструмент, якому можна надаць самыя розныя ідэі. А якія – гэта ужо кожны асобны герой вырашае сам для сябе.

Дане приходит сообщение на телефон, он смотрит в него, ненадолго замирает,

затем нервно переписывается с кем-то. Заходит Постоянник – щуплый

мужчина с дерганым и жалким взглядом. Он подходит к кассе, смотрит в

меню, взгляд становится испуганным. Постоянник хватает меню и тревожно

оглядывает все позиции. Даня встает со стула у кассы, выходит из-за бара, на

ходу переписываясь с кем-то, и садится на розовый диван.

НАДЯ. Вам подсказать что-то?

Постоянник ударяет рукой по барной стойке. Надя дергается. Даня никак не

реагирует и продолжает напряженно переписываться с кем-то в телефоне.

ПОСТОЯННИК. Меню сократили!? Тут оставалось еще пять позиций. А теперь,

получается, я пробовал каждый напиток в каждой вариации!

По лбу Постоянника течет пот, он резко вытирает его рукой, тыкает пальцем

в меню настолько резко, что оно сильно гнется. Постоянник с облегчением

выдыхает и аккуратно кладет меню на барную стойку.

ПОСТОЯННИК. Извините, пожалуйста. Можно мне «Солёную карамель с

сырной пенкой»?

Надя молча вбивает напиток на компьютере.

ПОСТОЯННИК. Вроде такой классический выбор, а я стороной обходил,

попробовал ВСЁ, со всеми шариками и пенками, но почему-то «Солёную

карамель с сырной пенкой не брал».

Постоянник смеется от души, будто нашел решение самой страшной10

проблемы в один миг, что совершенно не подходит ситуации.

ПОСТОЯННИК. Так глупо, представляете.

Надя делает напиток, параллельно обрезая парочку ниток, и ставит бабл-ти на

барную стойку. Постоянник резко хватает его, сам берет трубочку, быстро

достает ее из упаковки и отчаянно протыкает пленку на стакане. Он тут же

начинает пить бабл-ти и практически бегом выходит из баблтишной. Надя

стоит некоторое время в ступоре, с облегчением выдыхает и садится за стул у

кассы. Даня встает с розового дивана и заходит за бар. Он выглядит

ошарашенным.

Жэня. У п'есе ёсць персанаж, які практычна з першых сцэн кажа, што рэальнасць надломваецца – вялікі джус-болл, які увесь час павялічваецца. Яго бачаць усе, ён быццам нервовы зрыў які паступова нараджаецца ў галоўнай гераіні. Разам з тым, яна з першых сцэн кажа, што гэты джус-болл даўно жыве ў яе грудзі. Як бы ты растлумачыла тое, што Надзя практычна наўмысна пайшла працаваць у кавярню, каб гадаваць свой боль? Гэта тая самая спроба аддацца новай апоры альбо нешта другое, больш складанае?

Дарына. Дзяўчына ўсё разумее, але трагедыя ў тым, што гэта не ратуе – і гэта яна таксама ведае. Вядома, хочацца, каб толькі напачатку было незразумела і цяжка, а затым, дзякуючы вялікаму намаганню, адбыўся ментальны скачок, і ўсё стала вельмі лёгка. Шкада, што гэта не адлюстроўвае рэальнасць у поўнай меры... Думаю, праблема гераіні ў тым, што яна аддаецца новай апоры, загадзя разумеючы, што ў гэтую апору яна не верыць. Але ўсё роўна намагаецца адчуць хоць трошкі лёгкасці. Атрымоўваецца такі шчыры абман самой сябе.

Жэня. То бок, Надзя практычна з самога пачатку знаходзіцца на грані, і выдатна гэта разумее. Але, як думаеш, калі вымалёўваць біяграфію персанажа, што стала прычынай згубы цвёрдай глебы пад нагамі? Ты ствараеш складаныя стасунку з сястрой, яе ўспаміны, сімпатыю з боку ахоўніка. Яшчэ дзяўчына робіць упрыгожванні і разважае пра тое, што гэта нестабільная справа. І быццам зразумела, што магло падсілкоўваць джус-болл, які доўгі час сядзіць ў гераіні, але быццам ёсць яшчэ нейкая падзея, пра якую ты не гаворыш адкрыта.

Дарына. У рамках гэтай п'есы лічу, што справа не ў дакладнай падзеі. Нават калі яна і ёсць – гэта не адмяняе наяўнасць джус-болла ў прасторы гераіні. Пошук пачатку, калі была згублена апора тут не мае сэнсу таму, што гэта нічога б не дало, акрамя ведаў, што гераіня адчувае сябе кепска таму, што на яе, умоўна, у дзесяць гадоў нааралі кошкі. Я сапраўды вельмі люблю корпацца ў траўмах і матывацыі герояў, але тут у мяне фокус не на вытоках дысбалансу, а на ім самім. Важна зрабіць спробу зразумець, як з ім быць. Таму ў межах гэтай задумы зыходная падзея вялікай ролі не іграе. Сутнасць не ў тым, што адбывалася тады, а ў тым, што робіцца зараз.

Жэня. Як думаеш, другіх персанажаў радніць з гераіняй гэта новая апора? Альбо не столькі яна, колькі рамантызацыя бабл-ці? Ведаеш, я дагэтуль лаўлю сябе на думцы, што піць каву ў шклянцы з кавярні быццам бы смачней, гэта больш натхняе і прымушае адчуваць сябе героем фільма. Можа і тут тая ж гісторыя: людзі рамантызуюць сваё дачыненне да напою і на гэтым імкнуцца пабудаваць сваё жыццё?

Дарына. Тое, што паміж персанажаў ёсць агульнае (любоў да бабл-ці) не столькі аб'яднае іх, колькі дае магчымасць выйсці на дыялог і паспрабаваць праявіцца пабач адно з адным. Хаця людзі тут настолькі па-рознаму адносяцца не толькі да апоры, але і да паняцця гэтай апоры, што многія дзеючыя асобы проста не могуць увайсці ва ўзаемаразуменне з тымі, хто побач. Акрамя гэтага, ва ўсіх сэнсах "родных" людзей у кожнага чалавека не так ужо і многа.

В баблтишную заходит огромное количество человек, очередь виднеется за
пределами заведения. Надя пугается, но берет себя в руки. Она в ускоренном
режиме делает примерно одинаковый набор действий: мешает напитки в
мерных стаканах, достает фрукты из холодильника, кладет их в стаканы и
мнет на дне. Ставит стаканы один за другим в запаечницу, которая
автоматически накрывает напитки пленкой. Надя все меньше обращает внимание на расклеенные ею нитки, постепенно обрезая их по ходу работы. Ее движения становятся более раскованными.
Последний клиент забирает напиток, оставляет деньги в стакане для чаевых и
выходит. Надя расслабленно потягивается, лениво рассматривает меню и
начинает делать себе бабл-ти.
НАДЯ (делая бабл-ти). Фух! Как всегда просто так переживала. Конечно же,
планирование помогло, не могло быть иначе! (Поглаживает одну из ниток.)
Спасибо, ниточки, хоть на что-то вы годитесь. (Мрачнеет, но через пару секунд
улыбается.) Ладно, неважно, главное, я могу законно списать себе любой баблти! (Добавляет двойную, а затем и тройную порцию тапиоки.) Могу даже понять
этого придурка Постоянника, я бы себе из бабл-ти капельницу поставила. Ну а
что? Должны же у меня в жизни быть хоть какие-то удовольствия!
Она берет готовый бабл-ти, выходит из-за бара, садится на розовый диван,
протыкает пленку на стакане трубочкой и пьет. Надя резко дергается, чуть
давится и проваливается внутрь стакана.
Надя плавает под водой голубого цвета, вокруг нее темные шарики тапиоки,
они периодически плывут прямо на нее. Надя взаимодействует с ними:
отталкивает, обнимает, крутит в руках, кидает в стенки стакана и ловит
снова.
НАДЯ. Я не первый раз и не первый год пью бабл-ти! Он – мое единственное
впечатление за вполне себе выносимый день, и от того совершенно
невыносимый. Он заставляет меня на пару секунд забыть о существовании
шарика в груди. Я люблю бабл-ти! Я научилась делать бабл-ти, я помню почти
все рецепты наизусть! Я знаю, что в напиток чаще всего идут шарики тапиоки,
это знают все любители, ценители и гуру бабл-ти. Чай с шариками! Но сейчас я
подавилась тапиокой так, будто мне шестьдесят, у меня двое взрослых детей –
один занимает у меня деньги и не отдает, а у второго есть ребенок – мой
любимый внучек Сеня. Сенечка уговаривает меня купить бабл-ти. Я кривлю
лицом, новые манерные напитки мне чужды. Кривлю так, что каждый бариста
теперь знает, как я, с опытом прошедших лет, воспринимаю их прогнившие и
проплаченные бог пойми кем нововведения, на которые покупается наша
сегодняшняя молодежь. Но я другого ранга человек, я росла при другом
воспитании, нас таким не возьмешь! И чтобы каждый понимал уровень моего
презрения к новой бездушной культуре, я даже куплю своему внуку этот
разноцветный стакан говна! Вот насколько меня не цепляет современный
общественный вкус! Бесполое существо с пирсингами и наколками тюремными
приготовило моему внучку это болото! Оно выглядит как муляж! Сколькосколько это стоит? Сеня, тебе точно это нужно? Может, купим тебе конфетки
«Рачки» по акции? Там сегодня смена Вали, мы учились вместе, ее муж в окно
вышел, она поэтому ремонт на веранде так и не сделала. Там, даже если без
акции, она все равно как по акции пробьет, это и называется дружба, Сеня. Нет?
Ох, Сеня, пропащее ты поколение, как же легко вас увести от света! Ладно, моей
пенсии хватит, чтобы порадовать темного внука. Ну что ты там пьешь, вкусно
тебе? Что, правда вкусно? Это? Девушка или юноша, кто вы там? А что это
вообще такое? Молоко, чай и шарики? Ерунда какая-то! Дома, что ли чай не
попьем? Что, вкусно, Сеня? Порадовала тебя бабушка? А дай-ка мне
попробовать ерунду, которую ты пьешь. Кха-кха-кха! Это шарики так… кха,
так…. Кха. Такие шарики и до гроба доведут!
Огромная рука хватает стакан и несколько раз переворачивает его. Надю
трясёт из стороны в сторону вместе с тапиокой. Стакан перестают трясти,
Надя яростно стучит по его стенкам, пытаясь выбраться.
НАДЯ. Но ведь я не такой человек! Как я могла подавиться тапиокой? Я –
отпрыск сегодняшнего времени, новейший экземпляр! Я бронированная полка с
аниме значками. Как я могла подавиться тапиокой? Я же могла умереть, просто
задохнуться прямо здесь. Что, теперь никакой опыт и навык не способны
уберечь меня от судьбы? Или случайности!? Что же тогда еще со мной может
случиться? «ВСЁ»?! И это «ВСЁ» меня не предупредит? А если это произойдет,
когда я буду счастлива? Надо сделать так, чтобы я больше никогда не была
счастлива. Буду ждать «ВСЕГО», готовиться ко «ВСЕМУ», все будут знать, что
со мной что-то случится, и оно случится. А если я забуду? Буду жить себе
спокойно и забуду, что может «ВСЁ» случиться, оно именно тогда и случится.
Прямо, как сейчас! Человеческое тело слабо, я устану и дам «ВСЕМУ» сделать
со мной что-то. И не один раз, может, много раз. Много раз мне будет страшно
несовместимо с жизнью. А если не будет, то оно всегда будет рядом. Никакое
счастье и настроение не спасет меня от «ВСЕГО», «ВСЕМУ» наплевать на мою
жизнь, даже если мне шестьдесят лет и у меня есть внук Сеня. Даже если я
бесполая бариста. Даже если я Надя. Шарик в моей грудной клетке еще никогда
не был настолько большим. Почему он мешает мне дышать? Я не понимаю, как
доверять регламенту, если он не спасет меня от удушья тапиокой.
Надя плывет наверх и с силой бьет по пленке, накрывающей стакан.
НАДЯ. Опухоль в груди сейчас была бы логичным ответом на ВСЕ мои
вопросы. Но в такой истории никогда нет логики, здесь только самые
безмозглые сценарные тропы. Тапиока хранится после приготовления шесть
часов, потом ее нужно выкидывать. Господи, не дай тапиоке попасться мне в
трубочку!
Звенит будильник на рабочем телефоне. Надя прорывает руками пленку и
выныривает из стакана, делая глубокий вдох. В помещении ничего не
изменилось. Надя сидит вся мокрая, пытается отдышаться и откашляться.
Она подходит к рабочему телефону, выключает будильник. Фотографирует
поверхность так, чтобы на снимок не попали лужи, образовывающиеся из-за
стекающей по ней воды. Отправляет фотографии и пишет: «Закрытие», они
отображаются на трех плазмах над баром. Надя выключает свет, идет мимо
кастрюли. Наклоняется, чуть двигает крышку, но тут же убирает руку,
выходит из помещения и закрывает дверь на ключ. Из кастрюли доносится
водянистый звук.

Жэня. Напачатку хацелася запытаць, чаму Даня цалкам адрозніваецца ад усіх – і ад наведвальнікаў, і ад самой Надзі. Але ў гэты момант зразумела, што тут, мабыць, на справа ў рамантызацыі. То бок, гэта чалавек, які ніколі не "расфарбоўваў" напітак яркім колерам, не намагаўся знайсці ў ім апору. З аднаго боку, гэта робіць яго самым плоскім з усіх персанажаў, і ў той жа час, самым нармальным, прыземленым. Бо ён жыве асобна ад гэтага напою і баблцішнай, куды прыходзіць пасля нараджэння дзіця так, быццам там ніколі і не працаваў.

Дарына. Думаю, рамантызацыя – гэта хутчэй прыемны бонус да ўспрымання жыцця. Персанажы бачаць у напітку альбо другіх аб'ектах ледзь не сваю сутнасць, а гэта нешта большае, чым проста сляпы эскапізм. Наконт Дані – так, часам прастата і прыземленасць – гэта не пра прымітывізм, а пра трываласць і здароўе. Хаця і ў гэтага чалавека ёсць слабы бок: на яго часам находзіць страх блендэра – таксама надае гэтаму аб'екту нейкі пужаючы сэнс. Так што ён не такі просты, як мы хочам думаць. Плюс у яго жыцці адбываюцца рэальныя змены, і тое, што ў яго атрымоўваецца пераключацца са сваіх экзістэнцыяльных жахаў у бацькоўства, нават абыходжаннем, гэта ўсё роўна ня дрэнна.

Жэня. А хто табе бліжэйшы па тэмпераменту? Флегматычны Даня ці падатлівая Надзя?

Дарына. У ва мне камфортна ўжываюцца рысы двух гэтых персанажаў. Мяне быццам мала што турбуе, акрамя нейкіх момантаў, але калі ў іх трапляю, то гэта катастрофа і тушыце святло. Хаця... чакай, у такім выпадку атрымоўваецца, што наадварот, гэтыя рознасці зусім не ўжываюцца... Я некага падмануць хацела. Карацей так: тэмперамент Надзі мне больш пасуе.

Жэня. Ідэнцыфіцыруеш сябе з ёй?

Дарына. Часам. Магу калі-некалі праз яе дэманстраваць свае думкі і свой стан ва ўсей прыгажосці, а часам выхопліваю мімалётныя адчуванні, раскручваючы іх праз Надзю да радзікала. Мне яе зараз нават шкада.

Жэня. Ты казала, што падчас работы ў кавярні сабрала шмат матэрыялу для тэксту. Якія эпізоды з п'есы былі падхоплены праз рэальныя гісторыі?

Дарына. Сцэна, у якой людзі павальна пачалі заказваць адзін і той жа напітак. Такі дзень сапраўды быў. Так можна і ў глюк матрыцы паверыць (смяецца). А яшчэ пытанне "у вас ёсць бабл-ці?" – абсалютна рэальнае. Яго задавалі розныя наведвальнікі практычна кожны дзень. Я яго абажаю. Ну і бабуля, якая прыходзіць за кіпенем, натхненная рэальным чалавекам. Рукі я, дарэчы, пры ёй сапраўды абпякла. Нягледзячы на гэта, я чамусьці ёй была да спадобы, і яна стала пастаянна мяне частаваць цукеркамі. Вось такую каларытную сяброўку я сабе набыла.

Охранник достает из-под рубашки украшение – нанизанные на вощеные нитки
бусины в виде цветов, посередине кулон из черного камня в виде клюва птицы, по
бокам от кулона – подвески в виде крыльев.
ОХРАННИК. Я всем подряд это не показываю, Наденька, только видящим
истину, сегодня таких почти нету. (Снимает украшение через голову и
показывает Наде.) Шел я недавно домой, у меня там рядом полки арендуют,
всякую ерунду продают! Я шел мимо, и шестое чувство, клянусь! Шестое
чувство заставило меня посмотреть на это украшение. (Трясет украшение.) Оно,
куда глубже многих книг, человек, сотворивший такое, тоже видит истину.
Посмотрите. (Указывает пальцем на вощеные нитки, на которые нанизаны
подвески и бусины.) Это символизирует перевоплощение души через разные
формы. (Указывает на камень в форме клюва.) Вот это – душа камня, начальная
стадия. (Указывает на украшение в виде цветочков.) Вторая стадия – душа
растения. (Указывает опять на камень в форме клюва.) Затем душа
реинкарнируется, усовершенствуется, и вот, уже здесь душа не камня, а
животного, птицы. Я тогда подумал, на этом заканчивается, почему? А где же
следующая стадия, самая важная. (Указывает пальцем вверх.) Ч-е-л-о-в-е-к!? А
потом я перестал думать и начал чувствовать.
Охранник медленно берет украшение и надевает его через голову себе обратно
на шею.
ОХРАННИК (тычет пальцем себе в грудь). Вот он, ч-е-л-о-в-е-к! Высшее
состояние сознания, совершенство! Да-да, Наденька, не удивляйтесь. Не только
вы здесь знаете про истину. Я, может, не имею столько девяток, но я чувствую,
понимаете! Чувствую, где истина! (Показывает камень в форме клюва на
украшении.) А вот этот камень, обсидиан…
НАДЯ (перебивает). Это кошачий глаз, просто он черный. Магазин с полками на
Красносельской?
Охранник восторженно прикладывает руку к сердцу.
ОХРАННИК. Вы, вы правда! Надежда, вы на каком уровне над нами
смертными! Вы провидица!
НАДЯ. Нет, просто это украшение я сделала. Я их делаю и продаю в интернете,
иногда на маркетах и полках тоже. Но все равно интересно, что мы вот так
встретились.
ОХРАННИК. Ничего в этой жизни не бывает просто так! Вы это знаете, но не
чувствуете, а я чувствую это к вам, у вас, точнее, Наденька. У вас не душа
камня, не примитивное сознание на выполнение функций – поесть, поспать,
помереть. У вас душа ч-е-л-о-в-е-к-а!
НАДЯ. Что плохого в душе камня? Сильно не заморачиваешься, просто делаешь
свое дело. Не думаю, что это прямо несчастье.
Джус-болл за дверками шкафа издает водянистое бульканье. Надя и Охранник
оборачиваются на эти звуки.
ОХРАННИК. О-о-о-о-о нет, Наденька, это паразиты вас запутали. Они видят,
какая вы, хотят сломить, загасить, чтобы ваша душа потеряла уровни, вот их
задача. Но вы не поддавайтесь! Знаете, как делаете!? Говорите: «Стоп, я
запрещаю брать мою энергию». Повторяйте так про себя и ВСЕХ их отгоните. В
вас так много силы, Наденька, с вашими познаниями мира – ВСЁ, что вы
пожелаете, ВСЁ будет исполняться, вообще ВСЁ! Вы это знаете, но не
чувствуете. И это правильно! Недостаточно чувствовать, надо знать, что вы
можете ВСЁ. Мало чувствовать, надеяться, верить, что вы можете взять стакан
воды. Надо знать, что вы можете взять стакан воды!
Заходит Бабушка – пожилая женщина среднего роста в фартуке с эмблемой
какого-то фудкорта, у нее в руках пустой пластиковый стакан. Она немного в
развалочку идет к барной стойке.
БАБУШКА. Кипяток хочу у вас.
Надя молча берет у Бабушки из рук пластиковый стакан, наливает туда
кипяток и протягивает его обратно.
БАБУШКА. Спасибо, девочка.
НАДЯ. Ваше впечатле… (Прерывает саму себя.) Пожалуйста.
Бабушка выходит в развалочку из баблтишной. За спиной Нади появляется
человек с головой ястреба. Охранник трясется, смотря на него.
ОХРАННИК. Стоп, я запрещаю брать мою энергию. Стоп, я запрещаю брать
мою энергию!

Жэня. Ты ствараеш даволі заблытаную прастору, дзе навалена мноства падзей, сюррэалістычных з'яў, якія адлюстроўваюць стан розных людзей. Я вылучыла для сябе некалькі такіх персанажаў-сімвалаў: ястраб, джус-болл, усіх персанажаў-людзей і катэгорыю, якую ты выводзіш у дзеючыя асобы – УСЕ. Як ты лічыш гэтыя вобразы ўзаемаабуслоўлены паміж сабой, быццам мноства варыянтаў дзіўнай апоры? Альбо ў кожнай групе дзеючых асоб схаваны свае асобныя падтэксты, якія дазваляюць табе зашыфроўваць іншыя тэмы, лейтматывы?

Дарына. Людзі шматгранны па сваёй сутнасці. У кожнага чалавека так шмат падтэкстаў, думак і адчуванняў, што лепей іх было меней (смяецца). Але я заўважыла, што вось такая неаднародная прырода чалавека нібыта хоча трошкі сціснуцца, спрасціць ўсё, і гэта гратэскна месціцца ў прастой і зразумелай карціне свету. Такая думка, мне здаецца, аб'ядноўвае большую частку персанажаў... Па вялікаму рахунку, у кожнай катэгорыі свае асобныя падтэксты.

Жэня. А калі сцісла, то за якую тэму адказвае той ці іншы персанаж?

Дарына. Я нават п'есу разгарнула, каб адказаць на тваё пытанне. Джус-болл – гэта агульнае адлюстраванне нарастаючага зрыву з-за сутыкнення з хаосам. Даня... Я бы сказала, тут паспяховы (альбо не вельмі, усё залежыць ад прызмы ўспрыняцця) прыклад чалавека, які пазбягае экзістэнцыяльны жах. Прынамсі, у яго (у асноўным) атрымоўваецца ўтрымлівацца цвёрда на нагах. Да ахоўніка падыходзіць фраза "чалавеку хочацца быць", і няважна, шматгранны ён ці не, ці шчыры ў сваёй ідэі альбо проста марыць казацца больш цікавым і важным. Яму хочацца проста БЫЦЬ. Само гэта жаданне бачыцца мне цікавым. Аліна добры прыклад таго, наколькі рознымі могуць быць людзі па сваёй сутнасці. Будучы сястрой Надзі, у яе не проста няма крызісу ўнутранай апоры, але і ў цэлым цвёрдай глебы пад нагамі. Аліна наогул нарадзілася з адсутнасцю пачуцця пакут і наогул не сутыкацца па жыцці з хаосам, што зусім не атрымоўваецца ў Надзі. А бабуля, мне здаецца, тут глыток свежага паветра. Яе апоры ўстойлівыя, зразумелыя ёй самой, яе немагчыма прымусіць у іх сумнявацца альбо падкінуць ілюзію.

Джус-болл перестает расти. Надя прикладывает руку к груди и облегченно
выдыхает. Тапичоница пищит. Надя ставит в раковину дуршлаг. Поднимает
тапиочницу с помощью двух прихваток и сливает тапиоку в дуршлаг. Надя
включает воду из фильтра и промывает тапиоку.
К двери подходит Алина – девушка с заплетенными по всей голове тоненькими
косичками и длинном платье в цветочек. Она подглядывает за Надей из-за
прозрачной двери. Надя подходит к раковине, берет дуршлаг с промытой
тапиокой, высыпает тапиоку в железный контейнер, ставит его под
фруктозницу, нажимает на ней кнопку четыре раза, фруктоза заполняет
железный контейнер с тапиокой. Надя помешивает ее половником. Джус-болл
растет.
НАДЯ (говорит Джус-боллу). Ты издеваешься надо мной? Хочешь сказать, что
ничего не происходит!? Что проблема во мне!?
Алина прислоняется лицом к двери, ее нос расплющивается наподобие свиного
пятачка. Алина громко хрюкает. Надя резко разворачивается, выдыхает,
улыбается. Алина заходит в баблтишную. Джус-болл продолжает расти.
АЛИНА. Че ты, шизуешь?
НАДЯ. Молчи, свинья.
АЛИНА. Да выйди сюда, я хоть обниму тебя.
Надя выходит из-за бара, идет к Алине, девушки недолго обнимаются.
НАДЯ. В честь чего такая нежность?
АЛИНА. Да я не видела тебя сколько. (Отстраняется.) Опа, а что с рукой?
Надя смотрит на руку, по которой течет кровь, берет с барной стойки пару
салфеток и накладывает поверх пореза. Алина отрицательно машет головой и
указывает Наде на упаковку чистых полотенец у нее за баром. Надя быстро
идет за ними. Алина пытается высмотреть что-то на своей спине, крутится,
ее платье немного испачкано Надиной кровью.
АЛИНА. Ты что, опять самовредительством занимаешься?
Надя приносит новое полотенце.
НАДЯ. Ты чего, мне же не пятнадцать.
Алина берет полотенце и перевязывает Наде палец, та чуть наклоняется и
смотрит на спину Алины.
АЛИНА. Зато сразу видно, что мы с тобой кровные.
Алина завязывает бантик на полотенце и улыбается.
АЛИНА. А ты угостишь «Медовым наслаждением тапиока ти» свою любимую
сестру?
НАДЯ (иронично). Еще громче скажи, а то тут на камерах звук плохо пишется.
Алина высматривает на потолке камеру, находит ее в одном из углов и машет.
Машущая камере Алина отображается на одной из плазм. Надя идет за бар и
делает напиток. Алина подходит к кассе и замечает на полу за баром Джусболл, по высоте уже почти достающий до барной стойки. Алина слегка
переваливается через барную стойку и толкает его рукой, Джус-болл
двигается от ее толчка, как желе.
НАДЯ (не переставая делать напиток). Так чего ты пришла?
АЛИНА. Да мимо шла, решила зайти. (Щекочет Джус-болл.) Мне тот парень
синтезатор подарил.
НАДЯ. Это тот, который…
АЛИНА. Нет, который другой.
Надя непонимающе оглядывается на Алину.
АЛИНА. Ну, такой.
НАДЯ (продолжая делать напиток). Ты не рассказывала.
АЛИНА. Потом. Короче, помнишь музыкальную группу, которую брат с сестрой
создали? У них один синтезатор был, они на нем песни дома записывали, а
потом стадионы собирали. А началось ВСЁ просто на энтузиазме. Я тут
вспомнила, ты же умеешь петь.
НАДЯ. Когда это я умела петь?
АЛИНА. Да я все детство слушала, как ты серенады в ванной исполняешь, весь
дом слушал. (Берет трубочку и прицеливается, чтобы попасть по Джус-боллу.)
Ты, если будешь этим заниматься, то серьезная певица станешь. Я хочу на
синтезаторе учиться, мы бы собирались с тобой в квартире твоей репетировать.
Через время записали бы альбом…
Надя ставит на барную стойку готовый бабл-ти. Алина, застыв с трубочкой
над Джус-боллом, неловко смеется, протыкает трубочкой пленку на стакане и
пьет.
АЛИНА. Ого, прикольно!
Алина протягивает бабл-ти Наде, та берет напиток, прикладывает трубочку
к губам. Жидкость поднимается по трубочке вместе с тапиокой, но не
доходит до рта.
НАДЯ. Чего ты пришла?
Надя отдает бабл-ти Алине.
АЛИНА. Можно мне у тебя пожить немного? Но не волнуйся, я с синтезатором,
как договорились.
Надя в ступоре. В баблтишную заходит мужчина. Алина отходит от кассы,
садится на розовый диван и что-то печатает в телефоне.
МУЖЧИНА. Здравствуйте, можно «Медовое наслаждение тапиока ти».
НАДЯ. По температуре: холодный, теплый, горячий?
МУЖЧИНА. Сделайте, как считаете нужным, а то я новичок в этом деле.
Алина поднимает взгляд на мужчину и тихо смеется, затем снова печатает
что-то в телефоне. Надя отдает напиток мужчине.
НАДЯ. Погрузитесь капля за каплей в мир впечатлений с бабл-ти.
Мужчина кивает Наде и выходит из заведения. Надя выходит в зал и садится
рядом с Алиной на розовый диван.
НАДЯ. Слушай, Алин, мне сейчас неу…
АЛИНА (перебивая). ВСЁ ок, меня друзья вписали, даже с синтезатором!
Алина улыбается и поглядывает на Джус-болл за баром. Надя замечает это.
АЛИНА. А что ты здесь вообще делаешь? Ты же мастерица украшений.
Джус-болл булькает и прекращает расти.
НАДЯ. Тебе от мастерицы украшений только название нравится. Думаешь, я вся
такая творческая, милая и одухотворенная плету украшения под фолк-музыку?
Ты думаешь, это работа со стабильным доходом? Алин, мы не в мультике, ты в
какой реальности вообще?
АЛИНА. Да ладно, не воняй.
Девушки молчат, тихо играет кей-поп.
НАДЯ. Как с работой дела?
АЛИНА. Ой, отлично! Я еще безработная.
НАДЯ. Мне нравится твой подход к жизни.
АЛИНА. Да я вообще план себе такой придумала: если ничего не добьюсь, то
пойду жить в какой-нибудь полуразрушенный заброшенный дом, буду питаться
объедками. Все будут меня знать и говорить: «Не трогайте ее, это сумасшедшая
женщина, от нее воняет». А я буду сидеть на своем гнилом балконе и курить
найденные на улице окурки.
Надя закрывает лицо рукой и потирает переносицу. Алина снова обращает
внимание на Джус-болл. В Баблтишную заходят двое – мужчина и женщина.
Надя с ними здоровается и проходит за бар. Джус-болл растет.
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА. Здравствуйте! Можно нам два «Медовых
наслаждения тапиока ти».
НАДЯ (подозрительно смотря на них). Холодный, теплый, горячий?
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА. Сделайте, как считаете нужным. (Говорит только
мужчина.) А то я новичок в этом деле!
Надя напряженно готовит оба напитка. Алина пьет бабл-ти и
пританцовывает под кей-поп. Надя отдает напитки клиентам.
НАДЯ (истерично). Ваше впечатление – наше наслаждение!
Мужчина и женщина кивают и уходят. Надя садится на розовый диван, у нее
трясутся руки.
НАДЯ. Почему они все заказывают одно и то же!? Что это значит?! Что я
должна из этого понять!?
АЛИНА. Да ладно, это просто случайность.
НАДЯ. О-о-о-о-о, нет, это не случайность! Это ВСЁ!
АЛИНА. Что ВСЁ?
НАДЯ. Вот это вот ВСЁ! Ты не чувствуешь? Оно же прямо сейчас с тобой
происходит.
АЛИНА. Да ничего тут не происходит, одна и та же локация.
Надя прикладывает руку к груди. Алина осматривается вокруг, останавливает
взгляд на Джус-болле за баром.
АЛИНА. Чего ты его не лопнешь?
НАДЯ. Он снова вырастет.
АЛИНА. Так снова лопни, я всегда так делаю.
НАДЯ. Спасибо, я не хочу стать тупой!
АЛИНА. А, ну да, лучше ждать, пока он разрастется на ВСЁ помещение и
лопнет в самый неподходящий момент.
НАДЯ. Должны быть какие-то ориентиры, а не просто лопать, когда накипит.
АЛИНА. Лопать надо его в зачатке, а не когда накипит.
НАДЯ. Как-то это бесцельно. Мне просто кажется, у меня еще есть будущее.
Алина смеется. Надя недолго молчит, но потом смеется вместе с ней.
НАДЯ. Должен быть способ останавливать его рост. Или жить так, чтобы он не
собирался в принципе. Или жить с ним, но чтобы он не мучил. (Смотрит на
Джус-болл.) Или я вообще не туда копаю. Должен быть подход ко ВСЕМУ, а не
к шарику. У этого ВСЕГО должна быть инструкция или меню. Оно, как всегда,
лежит на поверхности, мне нужно просто найти.

Жэня. А што для цябе станы "жывая" і "мёртвая", у якіх паўстае адна з наведвальніц?

Дарына. Гэта гратэскны прыклад надання маштабным сэнсам малазначных аб'ектаў. Магічнае мышленне – гэта вялізарны падман, які здаецца бяскрыўднай забавай. Але такая ілюзія можа прывесці да трагедыі, я ў гэтым цалкам упэўнена. Бабл-ці не здольны вытрымаць той груз чалавечых дэфармацый душы, які на яго ўзвалілі, з-за чаго ён пачынае руйнаваць усё навокал, а менавіта – цела Жывой (а затым Мёртвай) наведвальніцы. Смерць – маштабная і жудасная з'ява – надыходзіць з-за тапіокі. Гучыць як бязглуздзіца, але на што апірацца, калі няма іншых апор?

Жэня. Чаму менавіта такія вобразы нарадзіліся ў цябе ў кантэксце гісторыі пра бабл-ці?

Дарына. У тэксце ёсць асобная сцэна, калі ўсё падведзена пад магічнае мысленне: Надзя стварае з кавярні амаль што культ. З дапамогай бабл-ці яна дапамагае наведвальнікам вылечыць іх хваробы. Людзі, схільныя да эзатэрызму, дакладна апісваюць даволі інтымныя рэчы, якія яны не асоба гатовыя былі раскрыць. Але, звяртаючыся да вельмі яркіх вобразаў, яны ў выніку становяцца настолькі пераканальнымі, што ты быццам пачуў штосьці вельмі асабістае. Помню, размаўляла з жанчынай, якая цікавіцца касмічнымі патокамі, нумаралогіяй. Яна так і расказвала: не туды паехала, апынулася ў дзіўным гатэлі, уначы прачнулася, а насупраць стаіць чалавек з галавой птушкі, але не спалохалася яго… Чалавек шчыра ў гэта верыць. Гэта яго сутнасць, светаадчуванне. Падобны аповед – візуалізацыя погляду на падзеі, якія адбываюцца. Так, гучыць абсурдна: "Да мяне прыйшоў чалавек з галавой птушкі, і я з ім прывіталася". Але гэта гісторыя важная для маёй знаёмай. Калі б яна не цікавілася такімі ірацыянальнымі рэчамі, то па-іншаму тлумачыла б уласныя пачуцці, прыходзіла да іншых высноў, і, магчыма, яны былі б меней цікавыя, але былі б лагічнымі. Але ж зараз чалавек ўспрыняў гэту сітуацыю як сапраўдную. А з-за чаго? Думаю, таму, што хочацца цудаў у жыцці, ды і сама проста хоча быць дзівам. З дапамогай усіх гэтых, месцамі сюррэалістычных вобразаў, мне было цікава паказаць чалавека знутры… Можна доўга разважаць, што значыць блэндер, што значыць кулон арла, што сімвалізуе залежнасць ад бабл-ці. Але і без паглыблення ясна: за гэтымі вобразамі крыецца мноства фіксацый розных людзей. Усё, што згадана ў п'есе, усе з'явы і прадметы могуць наогул нічога не значыць, але нават і гэта магчымая бессэнсоўнасць – частка герояў. Можна закапацца ў міфалогіі, знайсці нават нейкую скрытую памяць. Але і на самым простым, знешнім узроўні цікава назіраць за тым, якімі ўнікальнымі могуць быць людзі, як яны могуць успрымаць сябе і якія рэчы надзяляць сакральнай сілай.

Жэня. Якую ролю ў кантэксце гэтай задумы грае "УСЁ", якое вылучана табой як дзеючая асоба?

Дарына. У мяне няма пэўнай адукацыі, каб адказаць на пытанне "Чаму чалавек такі", але з боку відаць, што ў людзей могуць быць зусім розныя адносіны да рэчаў, і вось гэта УСЁ – гэта і ёсць "УСЁ". Вядома, што з табой, як з асобай, якая нарадзілася, выхоўвалася бацькамі, мае нейкія планы, валодае рознымі якасцямі, можа адбыцца ўсё: і нешта неверагоднае, і нешта дужа жахлівае. Людзі быццам цягнуць у сабе асэнсаванне таго, што сусвет можа знікнуць ў любы момант. Жыць з гэтым адчуваннем немагчыма... І калі няма аховы не ад думак, не ад нейкай раптоўнай пагрозы, мне здаецца, кожны чалавек выбудоўвае ўсярэдзіне бар'ер паміж праўдай і сваім жыццём. Калі гэта мяжа памалу раствараецца, ты можаш праваліцца ў жах, а можаш пачаць яго вывучаць. У гэты момант могуць узнікнуць пытанні: "як вярнуць дакладную рысу паміж разуменнем няўстойлівага свету і сваім камфортам, як яго нарасціць зноўку?", "наколькі дасканала чалавечае цела, ці здолее яно гэту жахлівую праўду?" Можа, у гэтай праўдзе крыецца нешта яшчэ, што зможа дапамагчы па-новаму паглядзець на звычайнае...

Жэня. Ці абмяркоўвалі вы з калегамі той сэнс, які ты знайшла ў сваёй зацікаўленасці бабл-ці?

Дарына. Не столькі абмяркоўвалі, колькі "разумелі" адно аднаго. Былі фразы, пасля якіх завісала маўчанне паразумення, але сказаць асабліва няма чаго, таму магчымасць адкрытага абмеркавання гэтай тэмы замяняліся нейкім захапляльным дыялогам. Глабальна абмяркоўваць п'есу, думкі і ідэі, якія давала мне гэта работа, нават насамрэч і не хацелася, таму што гэта маглі быць размовы, якія ні да чаго не прывялі б. Такія адносіны хацелася б замяніць лёгкім дафамінам, абмеркаваннем жоўтай прэсы. Але важны момант: калі надыходзіў час шчырага паразумення, адбывалася асаблівае збліжэнне, людзі пачыналі расказваць нешта пра сябе і даведвацца пра цябе нешта. Пасля такіх момантаў, дзякуючы менавіта ўзаемаразуменню, якое адбывалася моўчкі, атрымоўвалася зачапіцца адно за аднаго.

Жэня. Твая гісторыя даволі-такі кінематаграфічна. Есць адчуванне, што многія сцэны найбольш выразна маглі прагучаць менавіта з дапамогай кінамовы. Як табе здаецца, да эстэтыкі і мастацкай стылістыцы якога рэжысёра найбольш блізка твая п'еса?

Дарына. У мяне няма адчування канфлікту, калі я думаю пра гэты тэкст як аб матэрыялу для тэатра альбо кіно. Калі п'еса насамрэч адчуваецца кінематаграфічна, то, магчыма, гэта вынік працоўнага досведу і адукацыі – я вучылася ў інстытуце кіно і тэлебачання, таму налёт кіношнасці праглядаецца. А наконт рэжысёра... Зараз у галаву прыйшла Вера Хіцілава. Я не ўсе яе работы бачыла, але мне зразумела, што з формай яна працуе больш радыкальна, чым я. Але ў любым выпадку мне было б цікава паглядзець на яе прачытанне гэтай гісторыі... Альбо Ганна Мелікян – не гледзячы на іскравы і нават дзівосны свет, які яна выбудоўвае, яе гераіні цягнуць вялізарны груз уласнага бачання жыцця. Спадзяюся, Вере Хіцілавай і Ганне Мелікян да спадобы бабл-ці (смяецца).

Вся баблтишная обвешена украшениями из вощеных ниток, играет буддийская
мантра. В Баблтишной много человек, они пьют бабл-ти, фотографируют
напиток и общаются между собой. Стакан для чаевых заполнен купюрами.
Надя, одетая в одежду в бохо-стиле, поверх которой все еще надет фартук и
бандана, с блаженным выражением лица доделывает очередной бабл-ти. Она
ставит украшенный наклейками и вощеными нитками стакан с бабл-ти на
Джус-болл, тот допрыгивает вместе с напитком до клиента. Клиент
удивляется, смеется, забирает напиток, делает глоток и закрывает от
наслаждения глаза.
ДЖУС-БОЛЛ. Всего один бабл-ти, а впечатлений – море!
Все воодушевленно смеются, и пока Джус-болл укатывается за бар,
посетители умиляются ему, гладят и похлопывают, затем выходят из
баблтишной один за другим.
Заходит Сотрудница ТЦ – молодая девушка в очках. Она подходит к кассе,
смотрит в меню и разговаривает по телефону. Надя украшает вощеной ниткой
очередной пустой стакан.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Да как обычно, мам, ВСЁ хорошо, думаю увольняться.
(Неразборчивый голос из трубки.) Я сама себе уже надоела, подвешенное это
состояние, не знаю.
НАДЯ. Вам нужно указать путь.
СОТРУДНИЦА ТЦ (неразборчивый голос из трубки). Мам, повиси. (Убирает
телефон от уха.) Что?
НАДЯ. Подсказать вам что-нибудь?
СОТРУДНИЦА ТЦ. А, нет. (Прикладывает телефон к уху.) Что ты говорила?
(Неразборчивый голос из трубки.) Ну вот не знаю, мне вообще-то сейчас тут
хорошо, может, и не уволюсь вообще.
Голос мамы из трубки сменяется на голос Джус-болла и становится слышен на
всю баблтишную.
ДЖУС-БОЛЛ (голос из трубки). Попробуйте «Бабл шоколадно-прешоколадный
тапиока фраппе ти». Прохлада напитка остудит ваш разум. Густая консистенция
поможет твердо стоять на ногах. А шарики тапиоки разнообразят серость будней
новым впечатлением!
Сотрудница ТЦ убирает телефон от уха, смотрит в экран, прикладывает
телефон к уху снова.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Мам, я перезвоню. (Кладет трубку.) Мошенники вышли на
новый уровень.
НАДЯ. Вы тоже сможете выйти на новый уровень, если возьмете «Бабл
шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти».
Сотрудница ТЦ, натягивая милую улыбку, медленно делает пару шагов назад.
Джус-болл обгоняет ее, перекатываясь, и загораживает проход. Надя
помешивает тапиоку половником
НАДЯ. Неопределенность – один из главных источников страха. Не всем дано
не то, чтобы знать, хотя бы чувствовать правильный выбор. Но я знаю, вам
нужен «Бабл шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти».
СОТРУДНИЦА ТЦ. В смысле? Откуда вы можете это знать?
Надя помешивает тапиоку в железном контейнере, ненадолго закрывает глаза.
НАДЯ. Ничего не происходит просто так! Везде есть взаимосвязь. «Бабл
шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти», он же с тапиокой. Сам напиток
«бабл-ти» придумали в Китае, где основная религия – буддизм. Основная цель
буддизма – преодоление страдания через познание истинной природы
реальности. Бабл-ти в переводе – это чай с шариками. Чай промывает душу,
шлифует ее для получения нового опыта. Шарики прикатываются на
расчищенную чаем территорию и оставляют впечатление. Основные шарики в
бабл-ти – это, конечно же, тапиока.
Джус-болл издает расстроенное бульканье.
НАДЯ. Тапиоку делают из корня такого растения, как маниока. Корень маниоки
всегда близок к земле, ему не страшны ветер, внешние обстоятельства, он твердо
стоит на корнях! Мы то, что мы едим. Тапиока способна заземлить вас, оставить
в моменте и стать впечатляющим опытом при взаимодействии с жизнью!
СОТРУДНИЦА ТЦ. Разве бабл-ти придумали не на Тайване?
НАДЯ. Ну да.
СОТРУДНИЦА ТЦ. А вы сказали в Китае.
Надя молчит. Джус-болл медленно и стыдливо укатывается за бар.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Что-то я не знаю.
Сотрудница ТЦ выходит из баблтишной.
На порог заходит Охранник, выглядит все так же, только лицо красное и руки
спрятаны за спиной. Он некоторое время разглядывает Надю, а только потом
заходит.

Жэня. Ты жывеш у Пецярбургу, але нарадзілася ў Беларусі і нейкі час жыла тут. Менавіта па гэтай прычыне ты і падала заяўку на лабараторыю: каб увайсці ў зліццё з родным. Ці дапамог у напісанні п'есы досвед знаходжання ў родных мясцінах?

Дарына. Для мяне лабараторыя стала адкрыццём з таго боку, які я наогул не чакала ўбачыць падсвечаным. Нягледзячы на тое, што я кожны год бываю ў родных мясцінах, падтрымліваю зносіны з беларускімі сябрамі і роднымі, у мяне ўсё ж такі знасілася беларуская прашыўка. Я выразна адчула гэта падчас лабараторыі. І раней заўважала нейкую невыразнасць у плане нацыянальнасці, але зараз яна стала відавочнай. Думаю, гэта не добра і не кепска – проста так ёсць, мне трэба было гэта пра сябе даведацца. А зараз, дзякуючы гэтаму пытанню, я задумалася: тэма адсутнасці апоры і адсюль можа ісці. Так што родныя месцы непасрэдна дапамаглі мне ў напісанні. Я адчуваю да іх, як і да лабараторыі, вялікую ўдзячнасць.

Жэня. А як думаеш, ці можа баблцішная быць вобразам самога жыцця? Таму што падчас перачытвання п'есы ў мяне было адчуванне нейкай жахлівай пухліны, у якой героі, з аднаго боку, закаваныя і не могуць знайсці выйсце, а з другога боку, прымушаны сутыкацца з рознымі мадыфікацыямі свайго стану (Надзя практычна дакладна ператвараецца ў робата, а перад гэтым плавае ў шклянцы з тапіокай).

Дарына. Своеасаблівай мініяцюрай жыцця баблцішная дакладна можа быць. Шарыкі тапіокі, вакол якой усё круціцца – таксама своеасаблівае адлюстраванне штодзённых абавязкаў. Іх неабходна выконваць і ты спачатку не адчуваеш ніякіх цяжкасцяў. Затым, магчыма з прычыны розных абставін, ці з-за ўсмоктвання ў нейкае бясконцае кола УСЯГО, жыццё пачынае ператварацца ў тапіоке, з часам ператвараючыся ў нейкую мярзоту, якая ўвесь час павялічваецца. Ты ў разгубленасці: а як яна наогул магла пазапаўняць сабой усю прастору... Вядома, гэта не адлюстраванне кожнага жыцця. Проста так можа адбыцца. І гэта баблцішная быццам лялечная хатка... Альбо іншая сціснутая прастора.

Жэня. А як зараз твая ўнутранная апора і што для цябе гэты "напітак уражанняў"?

Дарына. Пра апору магу сказаць, што яна ў мяне ёсць дакладна, я працягваю гадаваць і ўтрымліваць яе. Упершыню за доўгі час навучылася адчуваць супакаенне ад таго, што я чалавек. Так быццам павінна быць заўсёды, гэту думку чую адусюль на працягу некалькіх гадоў, але мне спатрэбілася шмат часу, каб проста захацець намацаць гэты свет. "Напиток впечатления" – гэта перыяд, які я зафіксавала... хацела сказаць на паперы, але на якой паперы... Ён захаваны ў ворде (смяецца). Мне здаецца, што ўдача – ухапіцца за настрой менавіта тут і зараз, а не апісваць яго па памяці, штучна падымаючы яго ў думках.

Жэня. А калі шчыра глядзець у сярэдзіну сябе, ці закрытая ў тваёй творчасці тэма надламанай апоры?

Дарына. Я спадзяюся, але не ўпэўнена, што яна ўжо пражытая. Калі ўсплыве разуменне, што апоры няма да гэтага часу, ці нават і не было – не здзіўлюся. Але і боязі, што гэта адбудзецца таксама няма больш – працую над сабой (смяецца)… Мяне цікавіць некалькі тэм, якія быццам ідуць ў гэты знаёмы бок, але нават на вывучаным шляху ёсць нейкі незнаёмы паварот. Зараз я маю імпульс пісаць пра гіперкампенсацыю, якая працягвае існаваць і пасля таго, як усё кампенсавана. І вось цікава зразумець, можа лі яна працаваць ажно да разбурэння таго, што сама і пабудавала. Вядома, што новых тэм не існуе, але менавіта пра гэта я хачу думаць і разважаць.

Надя безостановочно истерично смеется. Новый клиент убегает.
Заходит повзрослевший Даня с бородой, у него на руках годовалый ребенок. Даня
рассматривает огромный Джус-болл, его ребенок тянет к нему ручки.
ДАНЯ (говорит ребенку). Фу, не трогай. (Говорит Наде.) Здравствуйте.
Даня подходит к бару, смотрит, узнает Надю.
ДАНЯ. Надя, ты?
Она ничего не отвечает.
ДАНЯ. Надя же, да? Ого, ты все еще здесь.
НАДЯ. Пришел сказать, что она все-таки беременна?
Даня смеется, чуть раскачивает на руках ребенка.
ДАНЯ. Моя кукурузина!
Надя улыбается ребенку и достает с полки под барной стойкой ашку, тянет
Дане. Ребенок трогает ашку маленькими ручками.
ДАНЯ. Да ты че, я бросил давно.
Даня забирает ашку и кладет ее на барную стойку.
ДАНЯ. Ну, как ты тут вообще?
Надя пытливо смотрит на Даню и его ребенка.
НАДЯ. Зачем ты мне врал? (Пауза.) Ты говорил, что здесь никогда ничего не
происходит.
ДАНЯ. Надь, у тебя что-то случилось?
НАДЯ. ВСЁ случилось. Зачем ты врал мне? (Пауза.) А нет, знаешь, не мне. Как
ты думаешь, что здесь сейчас происходит? Просто ответь на вопрос.
ДАНЯ. Да ничего не происход…
Надя включает блендер. Даня пугается и прижимает к себе поближе ребенка.
Надя выключает блендер.
НАДЯ. Еще раз, что здесь происходит?
Джус-болл растет стремительнее, булькает. Даня тревожно осматривается
по сторонам.
ДАНЯ. Ничего.
Блендер взлетает и кружит вокруг Дани.
НАДЯ. Что?
ДАНЯ. Ничего!
Ребенок протягивает ручки к блендеру, тот подлетает ближе. Даня
отталкивает рукой блендер и в ужасе выбегает из баблтишной. За
стеклянными дверями видна Алина. Даня с ребенком на руках чуть не врезается
в нее на бегу, Алина успевает отпрянуть.
НАДЯ. ВСЁ понятно! ВСЁ понятно! Здесь происходит ВСЁ! А ты трус!
Надя швыряет ашку в дверь, Алина приседает и закрывает голову руками. Ашка
разбивает стеклянную дверь и пролетает над головой Алины. Надя смеется.
Алина медленно, с опаской заходит в баблтишную. Джус-Болл громко булькает,
теперь он занимает собой пол зала. Алина шокировано оглядывает его.
АЛИНА. Господи.
Алина замечает истерически смеющуюся Надю за баром.
АЛИНА. Надька, что здесь произошло?
Надя замечает Алину, приходит в себя, улыбается. Она идет к раковине,
нажимает на шарики тапиоки, из них звучит музыка, будто из синтезатора.
НАДЯ. А, нет, ты же не так хотела, иди сюда.
Алина неловко проходит за бар. Надя хватает ее за руку и тащит за собой,
засовывает руку Алины в раковину, заставляя дотронуться до тапиоки. От
прикосновения к тапиоке звучит музыка, будто из синтезатора. Надя играет
руками Алины и поет.
НАДЯ. Б-а-а-а-а-а-а-бл-ти! Ба-а-а-а-а-а-а-бл-ти! Оставь свой след в сознании! Ба-а-а-а-а-а-бл-ти! Б-а-а-а-а-а-а-бл-ти!
Алина закрывает Наде рот рукой, но она продолжает петь. Алина гладит ее по
плечам и садится вместе с Надей на пол.
АЛИНА. Ш-ш-ш-ш-ш, Надюша, не надо.
Надя молчит. Алина рассматривает ее руку.
АЛИНА. Что у тебя с руками? Ты же израненная вся. Скажи мне, что
происходит, пожалуйста.
НАДЯ. Разве ты не видишь? Вокруг посмотри.
Надя доползает до раковины и, стоя на коленях, засовывает руку в тапиоку.
НАДЯ. Я чувствую каждую тапиочинку.
Джус-болл булькает.
НАДЯ. Слышишь? Он растет. Я чувствую его здесь. (Прикладывает руку к
груди.) Постоянно сдавливает, обжигает. Я уже не обращаю внимание.
Алина приподнимается из-за барной стойки, смотрит на Джус-болл,
занимающий теперь больше, чем половину зала. Алина трогает Надю за плечо,
девушки садятся рядом.
АЛИНА. Послушай, у тебя сейчас сужено сознание, ты видишь мир не совсем
объективно. (Обводит рукой все заведение.) Такого не бывает. То, что ты
говоришь, не бывает.
НАДЯ. В мире ВСЁ бывает.
Надя улыбается, пытается засмеяться, но начинает плакать. Алина
аккуратно берет ее за руку.
АЛИНА. Тебе нужно его лопнуть, Надь, так больше нельзя. Нужен отпуск, ты
здесь вообще можешь уйти в отпуск?
НАДЯ. Он соберется и ВСЁ снова станет так. Я буду расслабленной или вообще
счастливой, а он соберется и ВСЁ испортит. Я не могу подвергать себя этому
каждый раз, я не выдержу этого опять.
АЛИНА. Тогда нужно менять отношение ко ВСЕМУ. Иначе это же не жизнь
вообще.
НАДЯ. Ты думаешь, проблема все-таки во мне? Не во ВСЁМ?
АЛИНА. Я знаю тебя с рождения. (Пауза. Говорит чуть тише.) Я наблюдала это
с детства, ты как будто всегда такая была. Я не знаю, в чем дело. К нам
относились одинаково, никого не выделяли, всех любили. Может, у тебя что-то
произошло, чего ты не рассказываешь?
Пауза.
НАДЯ. Мама тебе рассказывала, как я подавилась морковкой?
Алина скептично приподнимает бровь и мотает головой.
НАДЯ. Мне было года четыре, где ты была – не знаю, а я телевизор смотрела,
лежа на спине, и ела морковку. Был очень солнечный день. А потом огромный
кусок морковки завалился мне в горло и застрял поперек. У меня не получалось
его выкашлять, я не могла дышать. Мама была на кухне, я добежала до нее и,
насколько могла кричать, кричала. Говорила, что не могу дышать. Ты знаешь
маму, она за нас любому бы глотку перегрызла. Но тогда она смотрела на меня
глазами, полными непонимания и какой-то беспомощности.
Надя берет кастрюлю, смотрит в свое отражение, показывает Алине.
НАДЯ. А ведь я ее ребенок, она так часто говорила мне и тебе, что мы – самое
ценное в ее жизни. И когда со мной произошла эта случайность, она ничего не
могла сделать, ничего со своим самым ценным существом в своей жизни. Я
тогда поняла, что никакая любовь матери, радость природным явлениям,
трепетное ожидание чуда. Ничто из этого не перевесит ту тупорылую,
абсурдную случайность, хаос, который происходит буквально во ВСЁМ. Нет
ничего сильнее, чем ВСЁ, и если оно захочет, то отберет у тебя те куски
человеческого, которые в тебе еще остались. Просто так, не почему-то, просто.
АЛИНА (смотрит с издевкой). Так чем эта эпопея с морковкой закончилась?
НАДЯ. Меня стошнило, и кусок вышел. Мама сказала больше не есть лежа.
Пауза. Алина заливается смехом. Девушки все еще держатся за руки.
АЛИНА. Когда смотришь в морковку, морковка может посмотреть в тебя! Ахаха-ха-ха-аха-ха! Может, у тебя просто месячные?
Надя улыбается. Джус-болл разрастается с огромной скоростью, лопаются
остатки стеклянной двери, подминаются столы, валятся предметы,
осыпается потолок. Алина хватается за полки под барной стойкой.
НАДЯ. Нет, пожалуйста, не нужно ломать ванную! А-а-а-а-а, нет, только не
Барби-машина! Нет, только не трогай Кена! Огромный пупс, не надо ломать
дом!
Джус-болл ломает одну из стен, она наполовину обрушивается. Алина выбегает
через дыру в стене. Джус-болл перестает расти. Надя молча сидит на полу,
Джус-болл иногда булькает.
По обломкам в баблтишную взбирается Постоянник. Надя встает,
Постоянник поднимает руки в примирительном жесте и, щемясь между Джусболлом и стеной, подходит к кассе.
ПОСТОЯННИК. Прости, я думал, что смогу. Я ВСЁ еще могу! Мне просто
нужно хотя бы один последний раз выпить новый бабл-ти! Новый, который я не
пробовал. Пожалуйста!
НАДЯ. Ты же знаешь, что в меню больше ничего нет.
ПОСТОЯННИК. Умоляю тебя! Я не могу жить так! Чего ты хочешь!?
Постоянник достает кошелек и вываливает все банковские карты и купюры,
которые у него есть.
ПОСТОЯННИК. Вот! ВСЁ! ВСЁ забирай! Вот! (Снимает кофту и кидает на
барную стойку.) Вот! (Бьется головой об барную стойку.) ВСЁ забирай!
Придумай что-нибудь невкусное, харкни туда, если хочешь! Мне нужен новый,
я не могу больше!
Надя кивает, берет стакан и начинает готовить напиток. Постоянник
встает с барной стойки, его руки дрожат. Надя ставит на барную стойку
готовый бабл-ти. Постоянник не прикасается к напитку.
ПОСТОЯННИК. Это же «Соленая карамель с сырной пенкой». Я при тебе его
брал.
Надя улыбается.
ПОСТОЯННИК. Зачем ты это сделала?
НАДЯ (улыбаясь). Потому что могу.
Постоянник пытается схватить Надю через барную стойку, но она успевает
отпрянуть, он перелезает через нее.

<…>
Бабушка взбирается по обломкам, но останавливается перед огромным Джусболлом, не дающем ей войти. Бабушка толкает его рукой
БАБУШКА. Брысь, скотина!
Джус-болл трясется, чуть сжимается, уступая Бабушке проход. Она идет к
кассе.
БАБУШКА. Внучка, кипяток иду просить.
Надя смотрит на оторванный кран, из которого слабенько льется вода на пол,
от воды идет пар.
НАДЯ. Кипяток у нас в наличии.
Надя подставляет стакан Бабушки под текущую струю кипятка. Она
замечает на полу так и не выпитый бабл-ти, поднимает его. Надя
протягивает Бабушке стакан с кипятком и стакан с бабл-ти. Бабушка неловко
берет оба стакана.
БАБУШКА. Заплатить надо?
НАДЯ. Нет, попробуйте. Бабл-ти впечатляет, на самом деле.
Бабушка недоверчиво смотрит на бабл-ти, протягивает Наде стакан с
кипятком и выходит через дыру в стене, спускаясь по обломкам.
Надя аккуратно отпивает кипяток из стакана. Приезжают несколько
курьеров и рабочих, они привозят и чинят ВСЁ, что выкинула Надя и сломал
Джус-болл: столы, стулья, тапиочницу, фруктозницу, кофемашину, сиропы,
фрукты, приборы. Джус-болл начинает заметно сохнуть и кукожиться,
отчего становится меньше, освобождая пространство для рабочих и курьеров.
Надя сидит на месте и смотрит перед собой. Баблтишная выглядит как
обычно, будто в ней ничего и не происходило. Джус-болл заметно высох и
теперь грустно стоит в углу, занимая не так уж и много пространства.
НАДЯ. Подойди.
Джус-болл неохотно переваливается на сухих боках за барную стойку к Наде.
Та трогает его засохшие скукоженные поверхности. Заходит Сотрудница ТЦ.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Здравствуйте, вы открыты? А то я видела, тут что-то
происходит, а я не знаю.
НАДЯ. Да тут всегда что-то происходит. Баблтишная от этого не перестает
работать.
Сотрудница ТЦ оглядывает баблтишную, замечает скукоженный Джус-болл.
СОТРУДНИЦА ТЦ. У вас как будто поменялось что-то. Хотя ВСЁ то же самое,
но будто раньше было совсем по-другому, не знаю.
НАДЯ. От ВСЕГО осталась только безэмоциональная сухая память.
Сотрудница ТЦ молча рассматривает меню, ей звонят на телефон, она берет
трубку.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Алё, мам, я перезвоню. (Кладет трубку.) Я знаю. Можно
мне «Тутти-фрутти бабл ти-ти».
Надя с сомнением смотрит в меню, указывает на один из напитков.
НАДЯ. Вы имеете в виду этот?
СОТРУДНИЦА ТЦ. Ну да.
НАДЯ. Поняла, тут просто в названии три «ти».
Сотрудница ТЦ берет меню и подносит ближе к своему лицу.
СОТРУДНИЦА ТЦ. А, тут целых три «ти-ти»!
Надя всхлипывает от смеха, закрывает себе рот рукой. Сотрудница ТЦ
смеется, Надя продолжает смеяться вместе с ней. Она снимает бандану,
пытается развязать фартук, но машет на него рукой и прекращает. Надя
выходит из-за бара и идет к двери. Сотрудница ТЦ перестает смеяться.
Надя выходит из баблтишной. Джус-болл издает жалкое бульканье,
Сотрудница ТЦ непонимающе смотрит на него. Надя возвращается, берет с
барной стойки трубочку, открывает ее и протыкает трубочкой Джус-болл. Из
него вытекает небольшая струя фиолетовой жидкости на пол, он медленно
уменьшается, издавая замученное уставшее бульканье. Надя делает шаг в
сторону двери, останавливается, ее скручивает и рвет, из рта вытекает
фиолетовая бесконечная жидкость, она заливает собой баблтишную и весь
торговый центр.
В бесконечном потоке фиолетовой жидкости плывут посетители и
сотрудники ТЦ, выкрикивающие реплики, которые обрываются из-за очередной
нахлынувшей волны.
ПОСЕТИТЕЛИ И СОТРУДНИКИ ТЦ. Это я виновата, ВСЁ со своим кипятком. /
«Хрюкает». / Вот он, ч-е-л-о-в-е-к! / Это что-о-о-о-о, бабл-ти! / Только сделайте
его теплым. / А то я новичок в этом деле! / У вас тут фрик-шоу!? / Ты забыла
тапиоку. / Они там совсем ах*ели!? / / Нормально ВСЁ, только не знаю, думаю
уволиться. / А у вас есть бабл-ти? / Фу, пускай растет, где хочет, главное, чтобы
я его не видел! / Вы сотворили чудо! / Мне до пенсии еще не скоро. / Не можешь
впечатляться, да? / А, тут целых три «ти-ти»! / «Звуки бульканья».
НАДЯ. Безэмоциональная сухая память.
На Надю обрушивается волна, погружая ее под жидкость.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Баблтишная выглядит как обычно, за кассой сидит бариста, она смотрит чтото в телефоне. Заходит Надя, идет к кассе и рассматривает меню. Бариста
замечает ее и чуть пугается, убирает телефон.
БАРИСТА. Здравствуйте! Подсказать вам что-нибудь?
НАДЯ (улыбается). Можно мне «Тутти-фрутти бабл ти-ти-ти».
Надя сдерживает смех. Бариста вбивает напиток на компьютере, проводит
оплату и делает напиток. Надя садится на розовый диван и ждет.
45
БАРИСТА. «Тутти-фрутти бабл ти-ти-ти» готов! Разбавьте свою жизнь новым
впечатлением!
Надя опять сдерживает смех, подходит, берет напиток, переворачивает его,
берет трубочку, протыкает пленку на стакане и делает глоток. Надя искренне
удивлена.
НАДЯ. Ого! Прикольно!